Струны, которые помнят предков: как двое адыгейцев возвращают к жизни забытые инструменты
Амир Нехай из села Джиджихабль и Амербий Шадже из Кунчукохабля в свои 25 лет делают то, на что не решались целые учреждения культуры: они практически с нуля возрождают производство редких адыгских музыкальных инструментов. Один по диплому программист, другой юрист, но официальные профессии так и не стали для них настоящим делом жизни. Общая страсть к музыке и работе с деревом постепенно превратила хобби в самостоятельное ремесло, а затем - в полноценное дело, известное уже по всей Адыгее.
Сегодня в их мастерской рождаются шыкIэпщын - струнный смычковый инструмент, пхъэкIыч - деревянные трещотки, лэпэпщын - гармоника, а также другие традиционные инструменты, которые еще недавно рисковали закрепиться лишь в музейных витринах и на старых фотографиях.
От фанерных коробок до сложной акустики
Путь мастеров начался неожиданно просто. Как вспоминает Амербий Шадже, сначала друзья занимались изготовлением сувенирных и подарочных коробок из фанеры. Это была, по сути, проба пера: им хотелось научиться работать со станком и понять, как дерево ведет себя в руках мастера.
За два‑три года такого "тренировочного" периода они освоили специализированный станок, научились работать в программах 3D‑моделирования, экспериментировали с формой, резьбой, толщиной деталей. Постепенно интерес к простым изделиям перерос в желание создать что-то более значимое, чем шкатулка или короб. Так в их головах оформилось решение - попробовать восстановить традиционные адыгские музыкальные инструменты, о которых они знали по рассказам старших и по редким записям.
Музыка без диплома
Ни один из них не имеет профессионального музыкального образования, но музыка сопровождала обоих с детства.
Амербий рассказывает, что впервые прикоснулся к клавишам в младших классах - отец показал ему азы игры на синтезаторе. Дальше он шел уже сам: выучил нотную грамоту, начал подбирать мелодии на слух, а с седьмого класса стал выступать на свадьбах с друзьями. В его руках звучала адыгейская гармони, рядом играли товарищи - каждый на своем инструменте. Со временем репертуар самого Амербия расширился: сейчас он уверенно чувствует себя за пианино, аккордеоном и рядом других инструментов.
Амир, по словам напарника, тоже из тех, кто не может пройти мимо музыкального инструмента. Он освоил гитару, уверенно держится за ударной установкой, хотя и учился игре самостоятельно, "по наитию" и по роликам в сети. Музыка стала для обоих не просто увлечением, а основой мировоззрения, благодаря которой они особенно тонко почувствовали важность сохранения народного звучания.
Ученик мастера
Переломным моментом стало знакомство с известным мастером Замудином Гучевым, который многие годы занимается возрождением адыгских инструментов. Именно он показал друзьям, как создавать шыкIэпщын - один из самых характерных и тонких по звучанию инструментариев кавказской традиции.
ШыкIэпщын - струнный смычковый инструмент, отдаленно напоминающий скрипку, но с национальным характером. Форма корпуса ассоциируется то с лодкой, то с кинжалом: вытянутый корпус, плавные очертания, две или три струны, натянутые над резонаторным корпусом. Когда-то струны для него делали из конского волоса, сейчас чаще используют металлические - они стабильнее в эксплуатации и легче поддаются настройке.
Получив от мастера основы технологии, Амир и Амербий начали искать собственные решения. Им помогли как практические советы, так и огромное количество учебных видео, записей музыкантов и мастеров со всего мира. Так в их мастерской появился не только шыкIэпщын, но и лэпэпщын - разновидность диатонической или хроматической гармоники, адаптированная к адыгейской музыкальной традиции.
Как звучит дерево: выбор породы и распила
Работа над любым инструментом начинается задолго до первого реза по дереву - с тщательного выбора заготовок. Для корпуса и отдельных деталей они подбирают только те породы, которые веками зарекомендовали себя в музыкальном деле: клен, ель, пихту, ясень, самшит.
Клен, по словам Амербия, чаще всего берут на основу каркаса. Он прочный, упругий, хорошо резонирует и не "глушит" звук. Именно благодаря этим свойствам клен так ценится и в мировом скрипичном ремесле. Верхнюю деку - ту часть, через которую раскрывается тембр инструмента, - обычно вырезают из ели или пихты. Особенно ценится древесина радиального распила, без сучков и трещин: такая структура передает звук чисто, без посторонних призвуков и "металла" в тембре.
Ясень, по словам мастеров, идеально подходит для ударных инструментов: он плотный, звонкий, даёт яркий, четкий отклик. Самшит используют реже: его плотность и тяжесть требуют особого опыта, но в умелых руках он позволяет создавать детали с выдающейся долговечностью и аккуратной, почти ювелирной проработкой.
Основные заготовки мастера заказывают в России, чаще всего - с крупных складов, где можно выбрать древесину по параметрам влажности и распила. Но даже после поставки каждый брусок проходит тщательный отбор: оценивается рисунок годовых колец, вес, отсутствие микротрещин. От этого напрямую зависит, будет ли инструмент "петь" или останется просто красивым предметом.
От станка - к рукам мастера
Даже самые точные станки не заменяют живого слуха. После того, как деталь выходит со станка, начинается самое тонкое - ручная доработка. Мастера простукивают каждую часть, прислушиваются к отклику древесины, подтачивают, снимают доли миллиметра, где это необходимо.
Именно этот этап, по их словам, превращает заготовку в музыкальный инструмент. Без такой "подгонки" шыкIэпщын, например, может звучать глухо или, наоборот, издавать неприятный свист. Уже готовый корпус доводят до заданных параметров по толщине: примерно от 2,5 миллиметра по краям до 3,5 миллиметров в центральной зоне. Эти доли миллиметра определяют, насколько ровно и выразительно инструмент передаст игру музыканта.
После шлифовки наступает очередь покраски и лакировки. Лак наносят только тонким слоем и исключительно кисточкой, контролируя, чтобы покрытие не "задушило" вибрацию древесины. Толстый слой лака может визуально придать блеск, но убивает акустику, поэтому каждый мазок здесь - продуманное решение.
Индивидуальный голос каждого инструмента
Когда корпус полностью готов, мастера переходят к подбору и установке струн. Это не формальная процедура, а почти диалог с будущим владельцем. Для каждого музыканта подбирают струны под нужную тональность, строй и манеру игры.
Особенно требователен в этом плане шыкIэпщын: если неправильно натянуть или подобрать струны, инструмент во время игры может "свистеть", звучать слишком резко или проваливаться по громкости. Мастера добиваются такого баланса, при котором инструмент сохраняет аутентичный характер, но при этом хорошо слышен и в камерной обстановке, и на большой сцене.
Создание одного шыкIэпщына занимает обычно два-три дня - вместе с покраской и лакировкой. Такой срок возможен только потому, что за плечами мастеров - уже десятки изготовленных инструментов и отточенные шаблоны. Но даже при этом каждый новый экземпляр они воспринимают как отдельную историю, а не как еще одну "единицу продукции".
ПхъэкIыч: маленький, но громкий герой сцены
Совсем иной характер у пхъэкIыч - традиционных адыгских трещоток. Внешне это набор тонких дощечек, собранных в связку, которую удобно держать в руке. Звук извлекается за счет ритмичного встряхивания - дощечки ударяются друг о друга и создают характерный трескучий, но при этом очень музыкальный ритм.
Эти трещотки кажутся простыми, но мастер не менее важен и здесь. Амир и Амербий вырезают плашки на станке, а затем вручную шлифуют и подгоняют размеры, чтобы добиться одинакового звучания у всех элементов. В их исполнении пхъэкIыч - это уже не просто народная игрушка, а серьезный сценический инструмент.
В стандартной сценической связке у них девять плашек - такое количество дает более длинный, насыщенный звук, который хорошо ложится в ансамбль. При проектировании они специально учитывали, как инструмент будет вести себя под микрофоном и без него: важно, чтобы он не "распадался" на отдельные щелчки и не терял ясности даже в большой акустике.
Из гаража - в настоящую мастерскую
Первое время друзья трудились в гараже, как многие начинающие ремесленники. Не хватало освещения, места, приходилось совмещать зону хранения с рабочей. Но с ростом количества заказов и интереса к их работе стало понятно: если хотят расти и расширять производство, нужно другое пространство.
О мастерах постепенно узнала вся республика. Их инструменты стали появляться на концертах, фестивалях, в коллекциях музыкантов и педагогов. В итоге глава района поддержал инициативу молодых ремесленников: им помогли переехать из гаража в полноценную мастерскую, где можно одновременно вести несколько проектов, принимать посетителей, показывать процесс создания инструмента.
Сегодня это уже не просто уголок, где двое энтузиастов что-то мастерят по вечерам, а место, куда приводят детей, где обсуждают заказы для ансамблей, где решают, как адаптировать традиционные формы под современные музыкальные потребности.
Миссия вместо хобби
Для Амира и Амербия их ремесло давно перестало быть только способом заработка. Они открыто говорят о том, что ощущают себя частью большого процесса сохранения культурного кода. Каждый инструмент для них - мост между поколениями: когда молодой музыкант берет в руки шыкIэпщын или пхъэкIыч, он не просто играет мелодию, а вступает в диалог с прошлым.
Мастера признаются, что особенно ценят заказы от детей и подростков. Такие инструменты они стараются делать чуть легче по весу, удобнее по габаритам, чтобы ребенку было просто и приятно учиться. По их мнению, только так традиция сможет продолжиться естественным путем - когда национальные инструменты войдут в повседневную жизнь наравне с гитарой или фортепиано.
Новые технологии на службе традиции
Хотя их дело основано на древних формах и приемах, по подходу это вполне современное производство. Трехмерное моделирование помогает точно рассчитывать форму корпуса и внутренний объем, станки обеспечивают повторяемость деталей и ускоряют первичную обработку. Но ключевые решения все равно остаются за руками и слухом.
Мастера уверены, что именно сочетание технологий и ручного труда позволит им сохранить высокое качество и при этом постепенно наращивать объемы. Уже сейчас они экспериментируют с новыми видами отделки, разрабатывают вариации инструментов под разные ансамбли, ищут оптимальный баланс между традиционным звучанием и требованиями современной сцены.
Взгляд в будущее: от мастерской к школе
В планах у Амира и Амербия - не только расширить линейку инструментов, но и заняться обучением. Они мечтают о том, чтобы создать пространство, где любой желающий сможет не просто заказать инструмент, но и попробовать сделать элемент своими руками: вырезать деталь, отшлифовать плашку, послушать, как меняется звук после той или иной доработки.
Идея проста: чем больше людей поймут, какой труд стоит за каждым тоном шыкIэпщына или щелчком пхъэкIыч, тем бережнее будут относиться к традиционной культуре в целом. В перспективе они видят свою мастерскую как центр, где встречаются мастера, музыканты и педагоги, обсуждая, как лучше сохранить и развивать адыгейское музыкальное наследие.
Сегодня же двое друзей продолжают день за днем вдыхать жизнь в дерево, превращая клён, ель или ясень в звучащие символы своей земли. Для них струны и дощечки - не просто материалы, а способ разговаривать с миром голосом предков, который, кажется, еще долго будет слышен над горами Кавказа.
