Суд над жителем Адыгеи, обвиняемым в жестоком убийстве бывшей сожительницы и их двухлетней дочери, будет проходить в Краснодаре заново. Уголовное дело, которое слушают уже более года, фактически вернулось на старт из‑за смены судьи и государственного обвинителя, что серьезно затянуло процесс и добавило тяжёлых испытаний для семьи погибшей.
Трагедия, ставшая предметом судебного разбирательства, произошла зимой 2024 года в одной из многоэтажек на улице Заполярной в Краснодаре. В этой квартире, согласно материалам следствия, вспыхнул конфликт между мужчиной и его бывшей гражданской супругой, с которой у него был общий маленький ребенок. По версии следственных органов, во время ссоры обвиняемый сначала ударил женщину, а затем задушил её. После этого, как предполагает следствие, он расправился и с их двухлетней дочерью.
Чтобы скрыть следы преступления, мужчина, по данным СУ СКР по Краснодарскому краю, устроил пожар в квартире. Девочку он, как считает следствие, вывез и оставил в лесополосе на границе между двумя регионами - Краснодарским краем и Адыгеей. Эти детали дела до сих пор вызывают шок и у близких погибшей, и у тех, кто следит за ходом расследования.
Подозреваемого задержали вскоре после обнаружения тела женщины и возникновения подозрений относительно судьбы ребёнка. С тех пор он содержится под стражей. Судебный процесс длится уже больше года, и за это время в нём неоднократно происходили существенные изменения. Сестра погибшей, Виктория Селезнева, рассказала, что семье приходится постоянно быть в курсе всех поворотов дела и участвовать практически в каждом заседании.
По словам Виктории, в конце ноября 2025 года обвиняемого этапировали в Москву для проведения комплексной психолого‑психиатрической экспертизы. Эксперты должны были установить, отдавал ли он отчёт своим действиям в момент совершения преступления и может ли нести уголовную ответственность. В январе 2026 года, после завершения исследования, его вернули в следственный изолятор. В феврале суд продлил срок содержания под стражей до передачи в суд всех материалов дела с результатами экспертизы.
Как пояснила Селезнева, известно только главное: специалисты признали фигуранта дела вменяемым. Это означает, что, по выводам врачей, он осознавал характер и последствия своих поступков и может быть привлечен к ответственности в полном объеме. Для семьи погибшей это ключевой момент: признание невменяемости, наоборот, могло бы привести к более мягкому исходу для обвиняемого и его направлению на принудительное лечение вместо длительного срока лишения свободы.
Однако после возвращения дела в суд произошёл ещё один поворот. В конце февраля 2026 года судья, который вел процесс с самого начала, подал в отставку. До этого уже сменился гособвинитель. В результате формально процесс пришлось начинать заново: новый судья должен лично ознакомиться не только с материалами уголовного дела, но и заслушать свидетелей, потерпевших, экспертов. Это законное требование: если меняется председательствующий судья, он не может вынести приговор, опираясь лишь на чужие протоколы допросов.
По словам Виктории Селезневой, уже состоялось второе заседание под председательством нового судьи и при участии нового государственного обвинителя. Оно прошло 8 апреля. На этом слушании вновь допросили её и их мать, которые признаны потерпевшими по делу. Женщина подчёркивает, что семье приходится снова переживать всё, что они уже рассказывали и вспоминали ранее, - но теперь уже перед другим составом суда.
Теперь близким погибшей каждую неделю приходится добираться из Кропоткина в Краснодар, чтобы присутствовать на заседаниях. Это тяжёлый эмоциональный и физический путь: дорога, ожидание в коридорах суда, повторные показания, неизбежные подробности трагедии. Тем не менее, семья намерена участвовать в каждом слушании. Как подчёркивает Виктория, они добиваются для обвиняемого максимально строгого наказания, которое предусматривает закон.
Перезапуск процесса означает, что суд фактически снова проходит все стадии: исследование доказательств, допрос свидетелей, изучение заключений экспертиз, в том числе психолого‑психиатрической. Для сторон это и шанс тщательнее отработать позицию, и серьёзная нагрузка: защите - выстроить линию, возможно, уточнить аргументы; обвинению - снова системно представить доказательства вины и опровергнуть любые сомнения.
Признание обвиняемого вменяемым имеет принципиальное значение для исхода процесса. В российской практике именно экспертиза даёт суду основание либо считать, что человек подлежит классическому уголовному наказанию (вплоть до пожизненного лишения свободы по особо тяжким статьям), либо направить его на принудительное лечение, если установлена невменяемость. В данном случае семья погибшей воспринимает выводы специалистов как подтверждение того, что речь идёт не о трагедии на почве тяжёлого психического расстройства, а о сознательно совершённом преступлении.
Ещё один важный аспект - затягивание процесса. Для потерпевших это не просто юридическая формальность, а постоянное нахождение в состоянии неопределенности. Каждый перенос заседания, смена судьи или прокурора, новые допросы означают, что окончательная точка - приговор - откладывается. Психологи отмечают, что до тех пор, пока виновность не будет подтверждена или опровергнута судом и не будет назначено наказание, близким жертв крайне сложно начать выходить из состояния острой травмы.
Одновременно судебное разбирательство по таким делам - это не только установление вины, но и обсуждение размеров морального и материального вреда, которые потерпевшие вправе требовать. Речь может идти о компенсации за потерю близкого человека, расходы на похороны, лечение, юридическую помощь. Для семьи погибшей женщины эти вопросы тоже актуальны, однако они подчёркивают, что сейчас главным считают именно суровое наказание для обвиняемого.
Не менее важна и правовая сторона перевода дела на новое рассмотрение в Краснодаре. Крупные региональные центры, как правило, обладают более развитой инфраструктурой судов, большим количеством экспертов и специалистов, возможностью оперативнее организовать допросы и очные ставки. В то же время концентрация резонансных дел в крупных городах приводит к повышенному вниманию общества и СМИ, что также влияет на атмосферу вокруг процесса, делая его более публичным.
Отдельная нагрузка ложится на свидетелей и родственников погибших. Они обязаны не только присутствовать, но и каждый раз быть готовыми к эмоционально тяжёлым вопросам - со стороны суда, обвинения и защиты. Повторные допросы в рамках нового рассмотрения дела усиливают психологическое давление, но при этом позволяют сторонам более детально уточнить детали произошедшего, исключить противоречия и пробелы в показаниях.
В перспективе, после завершения допросов и изучения всех представленных материалов, суд перейдёт к стадии прений сторон. На этом этапе государственный обвинитель изложит свою позицию относительно меры наказания, обосновав её собранными доказательствами. Защита, со своей стороны, попытается либо оспорить квалификацию действий обвиняемого, либо смягчить его ответственность, ссылаясь на обстоятельства дела, личность подсудимого, его прошлое, состояние в момент преступления.
Семья погибшей открыто заявляет, что рассчитывает на максимально возможное наказание по инкриминируемым статьям. Речь, судя по тяжести обвинений - убийство женщины и малолетнего ребёнка, попытка скрыть следы преступления путём поджога, - может идти о очень длительном сроке лишения свободы или, в зависимости от окончательной квалификации, даже о пожизненном заключении. Окончательное решение, однако, останется за судом, который должен учесть не только эмоции сторон, но и все юридические нюансы дела.
Пока же процесс в Краснодаре набирает ход с новым составом суда, родные погибшей женщины продолжают каждую неделю приезжать из Кропоткина. Для них это не только борьба за справедливое наказание, но и попытка добиться морального удовлетворения - осознания, что трагедия, разрушившая их семью, не останется без надлежащей правовой оценки.
