По заветам предков: почему старинная адыгская мебель снова возвращается в дома
Много лет традиционную адыгскую мебель можно было увидеть разве что в музейных залах: резные столы-трехножки, деревянные колыбели, старинные музыкальные инструменты казались частью прошлого, не слишком связанной с современной жизнью. Но в последние годы ситуация резко поменялась. Жители Адыгеи все чаще ищут мастеров по дереву, способных воссоздать предметы быта предков - не как сувенир, а как полноценную часть интерьера.
Один из тех, кто возродил этот интерес, - мастер из Адыгейска Мурат Тхагапсо. Почти десятилетие он изготавливает резные адыгские столы-трехножки (lанэ) и колыбели (кушъэ), а недавно начал осваивать и мягкую мебель, опираясь на национальные традиции.
Символ семейного единения
К ремеслу Мурат пришел не в юности, а в зрелом возрасте. В 2016 году, когда ему было уже 40 лет, он решил купить себе национальный стол-трехножку - тот самый предмет, который с детства ассоциировался у него с семейным теплом и единством рода.
Изучив цены в интернете, он понял, что комплект из стола и стульев обходится недешево: и тогда, и сейчас за такой набор просят не меньше 30 тысяч рублей. Вместо того чтобы отказаться от идеи, Мурат решил сделать стол сам.
Он вспоминает, как в детстве с замиранием сердца слушал старших: те рассказывали, что адыгское lанэ было своеобразным домашним очагом. Вокруг него собирались родственники, обсуждали важные вопросы, делились новостями и просто проводили время вместе. Эти воспоминания, пропитанные теплом и любовью, и стали для Мурата решающим мотивом: ему хотелось не только сохранить эти истории, но и почувствовать, что чувствовали предки, когда устраивались вокруг такого стола.
Первый стол и рождение мастера
Решившись, Мурат закупил древесину, "вооружился" напильником и начал работать. Так появился его первый традиционный стол-трехножка. Позже он изготовил к нему стулья в том же стиле.
Результат оказался настолько удачным, что долго в мастерской не задержался. Особенно комплект понравился бабушке мастера - и Мурат без раздумий подарил его ей. Почувствовав удовлетворение от сделанного, он вновь заказал древесину и принялся за второй столик.
Затянул не только сам процесс, но и ощущение преемственности: каждое новое изделие становилось не просто мебелью, а связующим звеном между прошлым и настоящим. Постепенно техника Мурата совершенствовалась, а готовые столы со стульями он дарил родственникам и друзьям.
Когда "набил руку", мастеру захотелось не только аккуратнее и изящнее работать, но и ускорить процесс. Сначала он собрал самодельный станок, а затем, оценив возможности техники, перешел на профессиональное оборудование.
"Живой" материал со своим характером
Опыт быстро показал: дерево - материал непростой.
"На первых наборах я понял, что древесина - живая и капризная, - рассказывает Мурат. - Столешница может изгибаться, "ходить" от перепадов температуры и влажности. Каждая порода ведет себя по-своему".
Бук, по словам мастера, мягкий и податливый, с ним удобно работать, он хорошо поддается обработке. Дуб - гораздо тверже, но его мощная и выразительная структура делает мебель особенно благородной. Ясень сочетает прочность и красивый рисунок волокон. Выбор породы влияет не только на внешний вид, но и на долговечность, устойчивость к нагрузкам, вес изделия.
Чтобы лучше понять традиционную конструкцию адыгской мебели, Мурат обратился к подлинным образцам. Он отправился в Национальный музей Адыгеи и внимательно изучал старинные столы-трехножки: как устроена столешница, как крепятся ножки, какие применялись выточки и пропорции.
Затем он стал ездить на профильные фестивали, наблюдать за работой других мастеров и консультироваться с аульскими умельцами. Так постепенно сложилась собственная система знаний и приемов, где переплелись музейный опыт, советы старших и личные эксперименты.
Секреты формы: почему столешница "рябая"
Есть у классического адыгского стола одна малозаметная особенность, которая сохранилась с древних времен.
"Многие не обращают на это внимания, но если присмотреться, поверхность у традиционной трехножки чуть "рябая", - поясняет Мурат. - И это не недостаток, а продуманная деталь".
Изначально такие столы служили не просто местом, куда ставили посуду, а полноценным подносом, а иногда и заменой тарелки. На столешницу клали мамалыгу с мясом и подливой. Чтобы масло и соус не стекали по краям, старые мастера делали едва заметное углубление.
Сегодня функциональной необходимости в такой форме уже нет, но память о ней сохраняется. Мурат, к примеру, по периметру столешницы часто вытачивает тонкую канавку:
* она создает визуальный объем, добавляет выразительности;
* выступает своего рода "стоппером" для крошек и пролитой жидкости;
* бережно отсылает к старинной форме.
А вот в украшении ножек мастеров ограничивает только фантазия: выточки, изгибы, прорези могут быть самыми разными - от лаконичных до сложных резных вариаций.
От традиции к эксперименту
Технологию создания классического стола и стульев разной сложности Мурат освоил за несколько лет. Но на этом останавливаться не захотел. Ему стало интересно, как национальная форма может выглядеть в современном интерьере, и можно ли объединить вековые традиции с актуальными дизайнерскими решениями.
Так в его работах появилась эпоксидная смола - популярный сегодня материал, который используют для заливки столешниц и декоративных элементов.
"Я бы не стал использовать "эпоксидку", если бы мне не досталась старая трехножка, - рассказывает мастер. - Больше двадцати лет она простояла на чердаке у родственников. Столешница потрескалась, но сама конструкция сохранилась отлично. Выбрасывать такую вещь рука не поднималась".
Мурат решил дать столу вторую жизнь: залил треснувшую поверхность темной эпоксидной смолой. В итоге природная текстура древесины и глубокий глянец смолы создали выразительный и при этом очень аутентичный образ.
Такое решение не только спасло старинный предмет, но и расширило творческие возможности мастера: теперь он может сочетать традиционный силуэт с современными декоративными эффектами, делая каждое изделие по-настоящему уникальным.
Колыбель как произведение искусства
Освоив работу с новыми материалами и техниками, Мурат взялся за более сложную и ответственную задачу - создание колыбели (кушъэ).
По его словам, общие принципы работы с деревом остаются теми же, однако масштаб и деталировка изделия требуют гораздо больше усилий и времени.
"Чтобы колыбель получилась не просто прочной, а изящной и интересной, мне приходится вытачивать около шестидесяти отдельных элементов, - объясняет мастер. - Основу можно собрать быстрее, а вот декоративные детали сильно замедляют процесс".
Речь идет о резных накладках, фигурных стойках, плавных изгибах, традиционных орнаментах. Каждая деталь должна быть не только красивой, но и безопасной, особенно когда речь о детской люльке.
На изготовление одной колыбели или полного комплекта с трехножкой в среднем уходит не меньше недели. Но и это условный срок: чем богаче декор и сложнее форма, тем дольше длится работа.
Переход к мягкой мебели
Не ограничиваясь столами и колыбелями, Мурат постепенно переключился и на мягкую мебель. Он экспериментирует с диванами и креслами, опираясь на все те же национальные мотивы: лаконичные линии, природные материалы, узнаваемые формы опор и декоративных элементов.
Каркас таких изделий остается деревянным, нередко с резным оформлением, а обивка подбирается так, чтобы сочетаться и с современными интерьерами, и с традиционной адыгской эстетикой. Это могут быть спокойные натуральные оттенки, фактурные ткани, орнаменты, напоминающие о старинных узорах.
Так рождаются интерьеры, где рядом с функциональными диванами и креслами органично смотрятся адыгская трехножка, деревянная колыбель или резная скамья, а дом выглядит цельным и продуманным пространством, а не набором случайных предметов.
Почему люди снова выбирают "интерьеры из прошлого"
Возрождение интереса к традиционной мебели - это не только мода на "этно" или желание выделиться. На это есть несколько причин.
Во‑первых, растет стремление к осознанному потреблению. Люди чаще задумываются, кто сделал их мебель, из чего она изготовлена, сколько прослужит. Ручная работа из натурального дерева выигрывает у безликих фабричных изделий не только по долговечности, но и по эмоциональной ценности.
Во‑вторых, усиливается интерес к собственным корням. Национальные предметы быта становятся не музейной экзотикой, а частью повседневной жизни. Стол-трехножка или деревянная колыбель в доме - это напоминание о предках, продолжение семейных традиций, возможность передать детям не только рассказы, но и реальные вещи с историей.
В-третьих, традиционная мебель хорошо вписывается в современные стили - от минимализма до эклектики. Простые формы, природные материалы, четкие линии и декоративность в деталях позволяют таким изделиям выглядеть актуально даже в современном урбанистическом интерьере.
Роль мастера в сохранении культуры
Работа таких умельцев, как Мурат Тхагапсо, меняет отношение к ремеслу в целом. Мебель перестает быть просто функциональным объектом и превращается в носителя культуры.
Каждый стол, каждая колыбель несут в себе элементы традиций:
* конструктивные решения, проверенные поколениями;
* орнаменты и формы, в которых зашифрованы символы и смыслы;
* особое отношение к дереву как к живому материалу, с которым нужно уметь "договориться".
Мастер, по сути, становится посредником между прошлым и настоящим. Он не просто воспроизводит старинные образцы, но и переосмысливает их, адаптируя к современным запросам, не разрушая основы.
Как традиционная мебель меняет дом
Интерьеры, в которых появляются элементы традиционной адыгской мебели, заметно меняются. Даже один такой предмет задает тон всему пространству.
Небольшая трехножка в гостиной может стать центром семейных встреч, заменив собой привычные журнальные столики. Колыбель, передающаяся из поколения в поколение, превращается в семейную реликвию, а не просто в детскую кроватку "на пару лет".
Такая мебель вписывается и в городские квартиры, и в частные дома. Главное - найти баланс: не перегружать пространство, а выделить один-два акцента, вокруг которых будет строиться вся композиция.
Наследие, которое можно потрогать
Возвращение интереса к традиционной адыгской мебели - это не ностальгия ради ностальгии. Это попытка найти опору в стремительно меняющемся мире, опираясь на то, что проверено временем: семейные ценности, уважение к труду, связь поколений.
Когда в доме появляется вещь, сделанная по мотивам старинных образцов, но руками современного мастера, прошлое перестает быть абстрактной историей. Его можно увидеть, потрогать, почувствовать вес дерева, гладкость полировки, тепло, с которым человек работал над каждой деталью.
И именно поэтому интерьеры "из прошлого" сегодня выглядят неожиданно современно: они дают то, чего часто не хватает - ощущение устойчивости, корней и настоящего домашнего уюта.
